"Меня обвиняют в том, что я занялся политикой. Но я никогда не занимался политикой, я был обычным приходским священником. Возможно, не самым плохим. В епархии считалось, что образцовым. Политика в мой приход приехала сама — в столыпинском вагоне. Я воспринял это как испытание — сказать или промолчать, зная, что в тюрьме находится политзаключенный. Я понимал, что моя точка зрения, вероятно, расходится с точкой зрения и светской, и духовной власти, но я священник, мне нельзя врать."