Вагиф Абилов (object) wrote,
Вагиф Абилов
object

А.П.

На концерте в российском посольстве познакомился с А.П., о котором слышал раньше. Не узнал его отчества – в свои 83 года он представился просто по имени. Записываю по памяти выдержки из нашего с ним разговора, почти что его монолог. На всякий случай не буду раскрывать его имя полностью, хотя историей своей мой собеседник делится охотно и открыто.

- Значит вас Вадим зовут. У Лермонтова роман был такой – «Вадим». Незаконченный. Что? Вагиф? Ах вот как! Один из моих бывших учеников сейчас норвежский посол в Азербайджане. Стейнар Гил. Я его учил русскому. У него неприятности были. Они позволили укрыться на территории посольства демонстрантам. Как не позволить? Им же опасность угрожала.

Я спрашиваю о работе А.П. в университете Осло.

- Я преподавал филологию, русский язык. Сорок лет преподавал. У меня кто только ни учился. Нынешние послы норвежские – и в Москве, и на Украине, и в Баку. Все прошли через меня. Когда Холодная война была, они все русский учили. По военному ведомству. Это сейчас меня на 23 февраля приглашают, я же ветеран. А до 1992 года со мной общаться было нельзя. П. – враг народа.

После вечера мы едем в ту же сторону, где живет П. Предлагаем подвезти, продолжаем разговор.

- Я недолго воевал. Это место называлось Белостокский выступ. Мы ни одного советского самолета не увидели, все их сразу разбомбили. Отступали на восток, думали там более подготовленная оборона. Мне было восемнадцать, что я вообще тогда умел? Нас окружили, взяли в плен. Вначале отправили в Восточную Пруссию. Там и бараков не было. Сами рыли землянки.
- В лагере убивали?
- Нас не нужно было убивать, мы сами умирали. Нас не кормили почти. Мне повезло – из пятидесяти тысяч отобрали пятьсот на строительные работы. Я попал в эту группу. Мы вначале работать не могли, такие были слабые. Эта немецкая фирма обратилась к командованию лагеря, чтобы нас разрешили подкармливать. Картошка вареная, рыба. Это нам помогло очень.

- А в Норвегию я попал в ноябре 1943-го. Потом, в 45-м трудно было остаться. Всех насильно отправляли в СССР.
- А когда вы сообразили, что возвращаться опасно?
- Да это ясно было почти сразу. Когда еще в 41-м Сталин сказал, что для нас нет военнопленных. Вместо того, чтобы поднять наш дух, он дал нам понять, кто мы для него. Мы примерно представляли, что нас всех ждет.
- А если была бы возможность, думаете, многие бы не вернулись после войны, как вы?
- Ну не для всех это был выход. Языков-то почти никто не знал. Я-то со школы немецкий кое-как знал, потом на стройке подучил. А в основном никто ни слова не мог сказать. Да и не спрашивал их никто. Меня всю жизнь языки спасали. Тогда – немецкий. Потом – русский всю жизнь кормил. Да не везите меня до самого дома! Выбросьте где-нибудь здесь. Дойду я.

Приехали. Прощаемся. А.П. напевает мне песню советских времен «Азербайджан».

- Помните, Муслим Магомаев пел? Сейчас там Стейнар Гил послом. Мы с ним очень дружны. Он – очень порядочный человек. И вообще – друг азербайджанского народа. А на него там такого наговорили. Удачи вам!
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments