December 1st, 2004

Default

USB-world



USB-подогреватель для кофе.



USB-массажер.

А у нас на работе все накупили себе USB-ёлок. Маленькие настольный ёлочки, светящиеся разными цветами. У одного парня - вот такой USB-аквариум с плавающими рыбками.

Default

1 гигабит

Шведский провайдер Labs2 за 850 шведских крон в месяц предоставляет частным пользователям линию в 1 гигабит в секунду. Пока только в отдельных районах.
Default

Бизнес-план

Если полгода не стричься, то по идее должны возникнуть лишние деньги. Надо бы их найти и постричься.
Default

Воспоминания Нины Воронель

Будучи в Москве, прочел воспоминания Нины Воронель. В магазине я бы не приметил эту книжку, но мама сразу среагировала: Александр Воронель работал некоторое время у них в Менделеево, его знал весь поселок. Ну про мой поселок Менделеево в книге вообще почти ничего. Когда Воронелем всерьез занялись, начальство ВНИИФТРИ его быстро сплавило. Спросил маму, как к нему относились. Говорит, что сотрудники его обожали. А как, спрашиваю, его диссидентство? Не опасались быть рядом с ним? Мама сказала, что о диссидентстве толком никто ничего и не знал. Так, поговаривали. Подробности узнали уже позже, когда его стали выживать с работы. В книге упоминается ВНИИФТРИ, а вот поселок ни разу даже не назван по имени. Видимо, в назидание.

Сама Нина Воронель (к моему стыду, о ее литературных занятиях я ничего не знал, что, впрочем, не удивительно) пишет здорово, но от недругов живого места не оставляет. Марья Розанова (Синявская) выставлена так, что, оказавшись рядом, хочется не спускать глаз с кошелька. Но язык отличный. Недаром ее в литературу (переводы, стихи) вытащил Корней Чуковский.

Всем желающим узнать о деле Даниэля-Синявского от инсайдера - эта книга позволяет составить очень целостное впечатление. И что особенно ценно - супруги Воронель не просто инсайдеры. Они еще в определенном смысле сторонние наблюдатели, потому что чем более жестким становилось диссидентское движение, тем больше они от него отходили, осознавая, что им в общем-то чужд этот повстанческий дух и что профессиональная революционность рано или поздно начинает идти вразрез с личной порядочностью.

В книге много вариаций на тему "я и Чуковский", "я и Сахаров", "я и Тарковский". Но делая скидку на раздувание "я" в этих эпизодах, из зарисовок все же можно почерпнуть много интересного.

Ну и на десерт, зарисовка из книжки. Юлий Кагарлицкий снимал с семьей часть подмосковной дачи. Как-то хозяин дачи спросил у четырехлетнего сына Кагарлицкого Бори, ходит ли папа на охоту. "Да что вы, - со вздохом ответил мальчик, - ведь мой папа еврей, он только книжки умеет читать".

UPDATE. mbla в комментариях выразила абсолютное несогласие с написанным мной, в частности, с объективностью Воронель в изложении дела Даниэля и Синявского. Не располагая достаточной информацией, чтобы согласиться или опровергнуть ее возражение, считаю нужным о нем здесь упомянуть.