Немножко Эстонии

C точки зрения обывателя, ставящего на первое место в этой жизни сытый желедок и и чистоту на улицах, эстонские реалии превосходят российские по всем параметрам-это видно и по фото. Меня в прошлом году это поверхностное тоже впечатлило/ Ехал оттуда до Питера автобусом? негодовал про себя за наших таможенников,пограничников, туалеты наши неубранные и т.д. Но меня все время не покидало какое-то чувство неудовлетворенности не только нашим разгильдяйством, но и эстонским поорядком. через некоторе время я понял, что чувство неудовлетворенности не в зависти к их порядку, а отношеним эстонцев к жизни. Без всякого преувеличения могу сказать, что самый продвинутый эстонец несет в глазах печаль и пустоту: язык эстонский исчезает, на нем не хотят разговаривать ни самми эстонцы, ни русские; они ежедневно, ежечасно ощущают свою зависимость от немцев и русских. Взгляды у них пустые, не видят для себя никаких перспектив. Выход из эттой закомплексованности многие эстонцы находят в русофобии: лично меня отказалась обслуживать эстонка -официантка исключительно по причине моего общения с ней на русском-идемонстративно отказалась, владея при этом русским прилично/ Правда, очень смазливая была, возможно, любовница хозяина и по этой причине вела себя весьма агрессивно. Русофобия для них как наркотик для нарокомана- на время позволяет забыть свое ничтожество.

А вот Куприн сто лет назад. "Немножко Финляндии".

"Каждый подходил, выбирал, что ему нравилось, закусывал, сколько ему хотелось, затем подходил к буфету и по собственной доброй воле платил за ужин ровно одну марку (тридцать семь копеек). Никакого надзора, никакого недоверия. Наши русские сердца, так глубоко привыкшие к паспорту, участку, принудительному попечению старшего дворника, ко всеобщему мошенничеству и подозрительности, были совершенно подавлены этой широкой взаимной верой. Но когда мы возвратились в вагон, то нас ждала прелестная картина в истинно русском жанре. Дело в том, что с нами ехали два подрядчика по каменным работам. Всем известен этот тип кулака из Мещовского уезда Калужской губернии: широкая, лоснящаяся, скуластая красная морда, рыжие волосы, вьющиеся из-под картуза, реденькая бороденка, плутоватый взгляд, набожность на пятиалтынный, горячий патриотизм и презрение ко всему нерусскому - словом, хорошо знакомое истинно русское лицо. Надо было послушать, как они издевались над бедными финнами.
- Вот дурачье так дурачье. Ведь этакие болваны, черт их знает! Да ведь я, ежели подсчитать, на три рубля на семь гривен съел у них, у подлецов... Эх, сволочь! Мало их бьют, сукиных сынов! Одно слово - чухонцы.
А другой подхватил, давясь от смеха:
- А я... нарочно стакан кокнул, а потом взял в рыбину и плюнул.
- Так их и надо, сволочей! Распустили анафем! Их надо во как держать!"