Вагиф Абилов (object) wrote,
Вагиф Абилов
object

Немножко Эстонии

C точки зрения обывателя, ставящего на первое место в этой жизни сытый желедок и и чистоту на улицах, эстонские реалии превосходят российские по всем параметрам-это видно и по фото. Меня в прошлом году это поверхностное тоже впечатлило/ Ехал оттуда до Питера автобусом? негодовал про себя за наших таможенников,пограничников, туалеты наши неубранные и т.д. Но меня все время не покидало какое-то чувство неудовлетворенности не только нашим разгильдяйством, но и эстонским поорядком. через некоторе время я понял, что чувство неудовлетворенности не в зависти к их порядку, а отношеним эстонцев к жизни. Без всякого преувеличения могу сказать, что самый продвинутый эстонец несет в глазах печаль и пустоту: язык эстонский исчезает, на нем не хотят разговаривать ни самми эстонцы, ни русские; они ежедневно, ежечасно ощущают свою зависимость от немцев и русских. Взгляды у них пустые, не видят для себя никаких перспектив. Выход из эттой закомплексованности многие эстонцы находят в русофобии: лично меня отказалась обслуживать эстонка -официантка исключительно по причине моего общения с ней на русском-идемонстративно отказалась, владея при этом русским прилично/ Правда, очень смазливая была, возможно, любовница хозяина и по этой причине вела себя весьма агрессивно. Русофобия для них как наркотик для нарокомана- на время позволяет забыть свое ничтожество.

А вот Куприн сто лет назад. "Немножко Финляндии".

"Каждый подходил, выбирал, что ему нравилось, закусывал, сколько ему хотелось, затем подходил к буфету и по собственной доброй воле платил за ужин ровно одну марку (тридцать семь копеек). Никакого надзора, никакого недоверия. Наши русские сердца, так глубоко привыкшие к паспорту, участку, принудительному попечению старшего дворника, ко всеобщему мошенничеству и подозрительности, были совершенно подавлены этой широкой взаимной верой. Но когда мы возвратились в вагон, то нас ждала прелестная картина в истинно русском жанре. Дело в том, что с нами ехали два подрядчика по каменным работам. Всем известен этот тип кулака из Мещовского уезда Калужской губернии: широкая, лоснящаяся, скуластая красная морда, рыжие волосы, вьющиеся из-под картуза, реденькая бороденка, плутоватый взгляд, набожность на пятиалтынный, горячий патриотизм и презрение ко всему нерусскому - словом, хорошо знакомое истинно русское лицо. Надо было послушать, как они издевались над бедными финнами.
- Вот дурачье так дурачье. Ведь этакие болваны, черт их знает! Да ведь я, ежели подсчитать, на три рубля на семь гривен съел у них, у подлецов... Эх, сволочь! Мало их бьют, сукиных сынов! Одно слово - чухонцы.
А другой подхватил, давясь от смеха:
- А я... нарочно стакан кокнул, а потом взял в рыбину и плюнул.
- Так их и надо, сволочей! Распустили анафем! Их надо во как держать!"
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 81 comments