О старости
Огоньковская статья Губина уже вызвала бурю гнева, например, у Ольшанского. Написано, конечно, жестко, но в основном верно. Да, это было поколение стукачей и палачей. Совсем необязательно, что мы в чем-то лучше - нас просто не ставили в такие условия. А их ставили, и они испытания не прошли. Когда я еще будучи студентом прочел у Кузнецова, что на войне лучшие погибли, я в силу тогдашнего своего стереотипа мышления подумал: "Какая сволочь!" Но и песня Макаревича, и германовская "Проверка на дорогах", и "Холодное лето 53-го" возвратили меня к тому утверждению, заставили согласиться: да, лучшие в основном погибли, иначе быть не могло. Так же как невозможно было написать абсолютно бескомпромиссную книгу (даже "Книга о вкусной и здоровой пище" была напичкана компромиссами). На протяжении всей жизни их поколения (поколений) шел искусственный отбор: высовывавшихся уничтожали - физически, морально ли - неважно. Да, если бы меня туда сунуть с детства, наверняка стал бы таким же. Но сунули то их. Поэтому наше поколение гипотетически ни в чем не превосходит их, но фактически все-таки лучше - у нас не было искусственного отбора.
Лучше хотя бы тем, что не суется со своими идеалами и надеется лишь на себя. Мой отец жил практически на работе (да и умер почти там же), а квартира его семьи (нашей тогдашней семьи) не сравнится с теми, которые на Западе раздают безработным через социал. Нам еще повезло - некоторые детей женили, не выезжая из общежития. Мама, бывая у нас в Норвегии и глядя на достоинство местной жизни, повторяет: "Какое же это было проклятое государство!" Те, на ком оно держалось, по-разному осмысливают то время. Одни, подобно отцу Войновича - коммунисту, репрессированному, но выжившему - берут вину на себя (Николай Войнович говорил, что отсидел справедливо, поскольку принадлежал к преступной организации). Другие же так и не поняли, что это все они натворили - все, включая их нынешнюю нищету. Им нельзя говорить "вам так и надо" - они стали бездеятельной жертвой обстоятельств. Но им и никто не виноват. Как и нам.
Возведя в идеал "не высовываться", они поставили не на ту лошадку. Лошадка к финишу сдохла. Теперь придется уживаться с Губинскими статьями. Среди них действительно много трагических судеб - ну как сейчас быть, например, человеку, чье дело жизни - преподавать социалистическую экономику? А инженеру отдавшей концы обувной фабрики? Но если они всю жизнь преподавали говно, выпускали говно, защищали говно - что ж нам теперь делать?
Вот только и с нынешнего поколения спрос большой будет. И за Чечню, и за взяточничество, и за многое другое. Но нет искусственного отбора, и есть интернет, до которого маски-шоу не дотянутся. Значит, есть шанс.
Лучше хотя бы тем, что не суется со своими идеалами и надеется лишь на себя. Мой отец жил практически на работе (да и умер почти там же), а квартира его семьи (нашей тогдашней семьи) не сравнится с теми, которые на Западе раздают безработным через социал. Нам еще повезло - некоторые детей женили, не выезжая из общежития. Мама, бывая у нас в Норвегии и глядя на достоинство местной жизни, повторяет: "Какое же это было проклятое государство!" Те, на ком оно держалось, по-разному осмысливают то время. Одни, подобно отцу Войновича - коммунисту, репрессированному, но выжившему - берут вину на себя (Николай Войнович говорил, что отсидел справедливо, поскольку принадлежал к преступной организации). Другие же так и не поняли, что это все они натворили - все, включая их нынешнюю нищету. Им нельзя говорить "вам так и надо" - они стали бездеятельной жертвой обстоятельств. Но им и никто не виноват. Как и нам.
Возведя в идеал "не высовываться", они поставили не на ту лошадку. Лошадка к финишу сдохла. Теперь придется уживаться с Губинскими статьями. Среди них действительно много трагических судеб - ну как сейчас быть, например, человеку, чье дело жизни - преподавать социалистическую экономику? А инженеру отдавшей концы обувной фабрики? Но если они всю жизнь преподавали говно, выпускали говно, защищали говно - что ж нам теперь делать?
Вот только и с нынешнего поколения спрос большой будет. И за Чечню, и за взяточничество, и за многое другое. Но нет искусственного отбора, и есть интернет, до которого маски-шоу не дотянутся. Значит, есть шанс.