Вагиф Абилов (object) wrote,
Вагиф Абилов
object

Белая фамилия

Его звали Майкл Блэк, но по-настоящему он был Михаил Белецкий. Блэком он стал уже в Америке. Мне все хотелось спросить, почему с Белецкого он перешел на Блэка, а не Уайта, и я в итого спросил. Но об этом ниже.

Дело было примерно в 1992 году. Блэк-Белецкий с женой прилетели из-за океана, чтобы встретиться с К., который в то время был одержим идеей вложений средств в наукоемкие проекты (идеей, как оказалось в дальнейшем, вздорной). Решения о финансировании некоторых проектов К. принял быстро, в тот же день, порой бравируя своей импульсивностью. Белецкому об этом рассказали, и он прилетел со своим детищем, чтобы встретиться с К.

Белецкий создал некий лечебный аппарат – что им предполагалось лечить, уже не помню, но эффект, разумеется, обещался, убийственный (в смысле исцеляющий). Дело оставалось за немногим – найти финансирование. Блэк-Белецкий все подробно рассчитал – и что ему надо, и когда это окупится. Акции он называл на американский лад – «стаки», и цель его визита, собственно, и была посвящена продаже «стаков».

Я присутствовал на последней встрече Белецкого и К. До этого они уже встречались пару раз, и по отзывам свидетелей, встречи не были удачными. Белецкий сочетал горячность и серьезность – а это пережевывать нелегко. К тому же все разговоры пытался свести на обсуждение цены своих «стаков», а поскольку никто толком не знал, что вообще он там изобрел, разговоры не очень клеились. В итоге К. расширил круг участников последней встречи, я попался под руку довольно случайно - как технический специалист (хоть и в аппарате том не смыслил ничего). Было похоже, что К. составил примерное мнение о проекте, и хотел его проверить в расширенной дискуссии.

Белецкий и жена были сильно простужены. Как сразу заявила его жена, они простудились еще до поездки и прилетели только ради встречи. Это было сказано с некоторым упреком. В процессе беседы жена Белецкого постоянно шумно сморкалась в платок, словно бы намекая на бестактность людей, которые мучают бедных больных, вместо того, чтобы сразу дать им денег. Мне почему-то вспомнился «Последний лист» О.Генри, где больную девочку спас от смерти нарисованный художником осенний лист. Вспомнив о дальнейшей судьбе художника, я счел аналогию неуместной.

Беседа продолжалась. Меня все подмывало спросить, почему Белецкий стал Блэком, а не Уайтом, но вопрос никак не укладывался в разговор. Разговор шел о «стаках» и носил какой-то странный характер, поскольку никто не понимал, что собственно предполагается продать. К. ради затравки попытался оспорить цену, но натолкнулся на жесткий отпор. «Если вас не устраивает эта цена – купите меня!» - вскричал Белецкий.

Пытаясь оправдать факт своего присутствия, я обратил внимание на расчеты продаж прибора. Расчеты были сделаны года примерно до 2010. График роста продаж выдавал в Белецком в меру совестливого человека. Бессовестные прожектеры рисуют на графиках экспоненту – по их замыслу человечество не только не насытится их изобретением, но рано или поздно в экстазе начнет покупать только их продукцию – вместо всего другого. Очень совестливые изобретатели предполагают насыщение цивилизацией их детищем, хотя, как правило, и через очень много лет. Белецкий был совестлив в меру – у него на графике был логарифм. Обратив внимание на то, что план продаж содержал точные цифры – например, в 2005 году предполагалось продать, скажем, 832 прибора, а в 2007 – 968, – я спросил, почему столь далекие во времени данные не округлили.
- Потому что это точно посчитали, - ответил Белецкий недовольно. Он видел во мне человека, наделенного лишь совещательным голосом, и ему явно не хотелось тратить на меня свое время.
- Но ведь у таких вычислений есть погрешность, - возразил я. – Обычно принято в планах на далекую перспективу указывать приближенные данные.
- Не знаю, у кого что принято, - нетерпеливо сказал Белецкий. - Нам помогали компетентные люди. Они посчитали все точно.

К тому времени К. уже похоже определился со своим решением и, не видя, особого смысла продолжать, стал сворачивать разговор. В Белецком и его супруге зазвучали обиженные нотки. Пошли реплики на свободную тему. Воспользовавшись этим, я таки задал вертевшийся у меня на языке вопрос.
- Скажите, а почему вы себе взяли фамилию Блэк?
И тут Белецкий и его жена почти в один голос гордо произнесли:
- Потому что в Америке вы не найдете с такой фамилией ни одного негра!
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments